Причины и механизм преодоления кризиса

Причины и механизм преодоления кризиса

Мир живет в условиях кризиса. Меры, принимаемые правительствами, купируют некоторые экономические и социальные последствия, но не достигают причин кризиса. На государственных уровнях прочно обосновалась иллюзия, что изменения международной финансовой системы, достижение договоренностей по интересам стран, удержание макроэкономических параметров в заданных пределах помогут преодолеть кризис. Но история не знает случаев, когда бы иллюзии, реализованные на практике, хоть что-то изменили к лучшему.

В статье рассматриваются малоизвестные факты о кризисе, его причины и механизм преодоления.

Светлана Григорьева, dr.oec., бизнес-консультант
 
Особенность фундаментального

экономического кризиса

Экономику надо выводить из кризиса. Но путь аналогий, например, с Великой депрессией 30-х годов ХХ века, неприемлем. Давайте зададим себе вопрос: может ли рецепт от гриппа помочь больному при болезни иммунной системы? На бытовом уровне ответ ясен каждому: сначала надо определить диагноз, а уж потом прописывать лекарства: антибиотики, пиявки, голодание и прочее.

Время аналогий прошло, ибо  кризис начала XXI века не имеет аналогов в мировой истории. Поэтому с ним надо говорить современным языком.

Во-первых, кризис действует в пространстве глобальных экономических зависимостей. Идет цепная реакция банкротств банков, ведущих компаний. Деловой мир столкнулся с трагедий ухода из жизни крупных, талантливых бизнесменов, которых нельзя обвинить в отсутствии инициативы, знаний. Наконец, рецессии подвергаются одна страна за другой, вплоть до дефолта. Следовательно, вирус кризиса внедрен не в локальные структуры, например, финансовые, промышленные, а в общую логику их взаимосвязей. 

Во-вторых, кризис угрожает будущему экономическому росту: снижается финансирование образования, культуры, медицины, замораживаются зарплаты работников всех сфер, пенсии, пособия, выплаты. Все эти меры снижают не только платежеспособный спрос населения, но и рост потенциала предпринимательских и трудовых ресурсов. Кто и как будет работать в новой экономике, когда мы выйдем из кризиса?

В-третьих, кризис стал угрозой для частной инициативы: вместо предпринимателей все активнее действуют «неэкономические» агенты, финансовые спекулянты, «посредники», мздоимцы, взяточники. Из деловой сферы «вымывается» экономически активный субъект- автор выбора и лицо, ответственное за него.

В-четвертых, попытки правительств поддержать бизнес в его нынешнем состоянии усугубляют спад экономики. Это объясняется тем, что кризис глубоко и прочно врос в механизмы управления отдельными фирмами, компаниями, банками, организациями, предприятиями любой формы собственности. Почва кризиса ежедневно «удобряется» низкой эффективностью принимаемых решений. В этих условиях финансирование без предварительного мониторинга эффективности собственников работает на кризис.

Складываем четыре пункта и диагноз становится очевидным: кризис начала ХХI века носит системный характер. Это означает, что экономика теряет иммунитет, защищающий ее от распада. Она игнорирует действие

критерия эффективности общесистемного уровня. Игнорирование этого критерия уничтожает дух предпринимательства. Других гарантов развития экономики в природе не существует. А с тем, который есть, явно происходит что-то неладное: «Ты пытаешься вести дела, но вдруг уже не можешь», - так выразил это состояние один из бывших владельцев «Parex» банка Виктор Красовицкий.

Экономическая система имеет собственный механизм развития. Во – первых, он объективен, то есть не подчиняется чьим бы то ни было интересам. Во-вторых, все внутренние «запчасти» экономического механизма связаны друг с другом причинно-следственными связями. Когда основной субъект активности – предприниматель, выпадает из логики этих связей, вся система теряет почву под ногами. В этом случае остается одно: выяснить, где произошла поломка механизма, почему это случилось и что надо сделать, чтобы ее ликвидировать.

Когда и как изменился
механизм экономического роста

Экономическая жизнь в любой стране мира держится на двух основах: вещественнные ресурсы и субъект, принимающий решения о том, как их эффективно использовать. Два важнейших ресурса соединяются вместе механизмом причинности: развитие предпринимательских способностей людей ведет к росту эффективности принимаемых им решений. Использование ресурсов происходит на базе этих решений. Предприниматель получает результат. Результат включает в себя импульс к   следующему витку развития способностей к принятию решений. Если предприниматель получил этот сигнал, он принимает решения на более высоком уровне эффективности. Они опять реализуются и сама реализация решений передает импульс развтия опять предпринимателю.

Посмотрите, что происходит. Любой результат несет в себе две вещи: возможность улучшить уровень жизни предпринимателя и одновременно сигнал предпринимателю об изменении способа его действий. Если предприниматель в силу каких-то причин не «ловит» сигнал, он начинает повторяться в своих решениях и ... сходит с дистанции. Так работает причинность. Именно она составляет живое ядро механизма экономического роста. И именно с ней что-то случилось. «Что?» - это предстоит выяснить.

Предприниматель получает сигналы от рынка. Сигнал существует в виде цен на товары, услуги. Цена в денежной форме выражает допустимый на данный момент уровень издержек на производство товаров или услуг. Механизм рынка использует свой собственный инструмент воздействия на издержки: накопление основного капитала. Темп накопления работает как пресс, снижающий общий уровень издержек на единицу дохода предпринимателя. Через накопление срабатывает механизм причинности экономического роста.

Начиная с 60-х годов ХХ века в механизме причинности, то есть в самом ядре развития, произошли кардинальные перемены: сменились критерии производительного накопления капиталов. Ранее действовало правило, согласно которому предпринимателю достаточно было выдерживать годовой объем инвестиций в основные фонды с опережением годовых объемов амортизации :

∆ Ф Ам, где

∆ Ф – годовой объем инвестиций в основной капитал;
Ам – годовой объем амортизационных отчислений.

Темпы рыночных изменений до 60-х годов практически совпадали с темпами накопления производительного капитала предпринимателями. Это был золотой век предпринимательства: скорость изменений деловой среды поддерживала развитие управления бизнесом и вместе с ним – самих предпринимателей. Сигналы рынка были доступны предпринимателям.

Экономическая теория «сфотографировала» это состояние, обобщила ряд моментов, вывела правила и провозгласила их незыблемыми в масштабах планеты и в необозримом будущем. Как сказал бы Ф.А.фон Хайек, тем самым она проявила «пагубную самодеянность». 

Уже в середине ХХ века скорость рыночных изменений стала задаваться не ускорением накопления капитала, а коэффициентом устойчивости экономической системы:

Куст = ∆ Ф : ФОТ, где
ФОТ – годовой объем инвестиций в труд.

Механизм экономического роста никогда не будет считаться с точкой зрения отдельного предпринимателя или даже их всемирного объединения. Причинность работает наоборот: точка зрения предпринимателя должна улавливать тенденции изменений. Но для этого ему необходим сигнал рынка. Когда рынок меняет принцип действия своего сигнала, предприниматель остается «в невесомости». Так и случилось в 60-е годы.

Предприниматели просмотрели важный момент в действии экономического механизма роста: рыночный темп изменений возрастал быстрее накопления основных фондов. Он стал ориентироваться на «биологическую» константу, которая и выражалась коэффициентом устойчивости. Почему приходится говорить о «биологической» константе?

Во-первых, коэффициент устойчивости, действительно, является постоянной величиной, имеющей значение 0,2... Отклонения допустимы только во втором, третьем знаке после запятой. Это условие выражено многоточием: 0,2...

Во-вторых, оказалось, что экономика, как и любая другая живая система, имеет собственные константы. При их нарушении система останавливается в своем развитии. В этом случае мы говорим, что в экономике включился механизм торможения. Рецессия и есть признак торможения. Если снижение темпов роста валового внутреннего продукта очевидны, то более глубокий уровень торможения остается невидимым.

Торможение захватывает уровень развития предпринимательских способностей. При отрыве от темпов рыночных изменений предприниматель теряет связь с ходом времени и потому лишается способности принимать более эффективные решения. Именно этот уровень торможения системы стал главным для кризиса ХХI века. 

Принятие решений – это центральное звено управления. Поэтому кризис говорит о том, что для практики управления настали новые времена. Оно должно обеспечивать такой рост эффективности, при котором на каждую единицу вложений в основные средства необходимо обеспечить пять единиц вложений в труд.

Скорость рыночных изменений предъявила экономике спрос на другое качество управления. Такова логика системы: от доминирования критериев эффективности использования вещественных факторов она перешла к доминированию критериев эффективного использования предпринимательских способностей.

Реакция бизнеса на перемены была неадекватной. Например, в экономике США за 25 лет (1964 – 1988 г.г.) отставание темпов накопления от рыночных достигло 85%. В результате реальное производство товаров и услуг отстало от рыночных темпов изменений, что привело к хронической инфляции. Как меру борьбы с ней, использовали «замораживание» зарплат.

Но инфляция была сигналом о новых явлениях в механизмах экономического роста. Рост личных доходов из следствия - оценки результатов, стал причиной: он стал сигналом к ускорению динамики эффективности использования рабочего времени. Проще говоря, проблема инфляции была не в том, что оплата труда высока, а в том, что эффективность принимаемых решений не дотягивалась до планки, задаваемой коэффициентом устойчивости системы.

Вот здесь наступает момент истины. Выпадая из нового механизма причинности, субъект-предприниматель теряет связь с механизмом рынка. Мышление предпринимателя, как и персонала, будучи активной силой взаимодействия, продолжало оставаться во власти частных условий хозяйствования. Новых еще нет. Выбор в прежних координатах приносит результаты, обратные ожидаемым: «Хотели, как лучше, а получили, как всегда».

Как «поссорились»
два уровня экономики

Вся экономическая система функционирует на двух уровнях: макро- и микроуровне. Первый уровень имеет дело с законами рынка ...и государства. Законы рынка – объективны и не нуждаются в корректировке со стороны людей. Законы государства – это законы, принимаемые людьми. Они объективны ровно настолько, насколько сами люди, принимающие решения государственного уровня, компетентны: понимают и признают силы, действующие в экономике.

Выход из кризиса требует гибкой политики государства. Но логика макроэкономического регулирования диктуется не только практикой, она заимствуется из экономической теории. Основные предпосылки нынешней теории: (homoeconomicus), глубина проникновения в причинно-следственные, структурные, функциональные связи, не дают возможности осмыслить новые тенденции. Тенденции экономического роста диктуются временем. Если они не воспринимаются теорией адекватно, теория отстает в своем развитии, ее положения устаревают. Когда выводы теории устаревают, государство обрекается на защиту механизма торможения экономического роста, что при капитализме, что при социализме. Решения на макроуровне начинают поддерживать кризис.

Так во всей мировой практике хозяйствования созрела проблемная ситуация: «Именно она непосредственным образом отражает практическую деятельность человека, которая является исходной по отношению к проблеме». [11.С.84]

Общество в лице его граждан предъявляет спрос на ускорение темпов роста эффективности управления каждой предпринимательской структурой и невозможностью реального управления достичь требуемой динамики.Наступает ситуация, когда верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому. Раньше такую ситуацию называли «революционной». На ее волне происходили смены правящих партий, а то и всего общественного строя. Но сегодня гражданские революции бессильны остановить кризис. Представьте себе ситуацию, когда на лозунгах восставших народных масс было бы написано: «Мы требуем изменить эффективность управления!» Логично возникает вопрос: «А кто вам мешает это сделать?»

Революционная ситуация, действительно, имеет место быть, но она касается святая святых экономической жизни: управления фирмой, компанией, предприятием, организацией.  Прежде всего это было замеченопредставителями мира консалтинга: «Непревзойденные возможности новых технологий и ... старые правила менеджмента, которые многие из нас стали подвергать сомнению еще в 80-е».[13.С.10]

Управление является опорой существования предпринимателей. Сегодня ситуация как никогда ранее точно описывается поговоркой: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Предприниматели – это та сила общества, которая первой должна мобилизоваться для борьбы с кризисом. Не просить милостей у государства, льгот и прочих поблажек, а действовать в пределах собственных прав, реализация которых еще далеко не освоена. Полному освоению предпринимателями своих прав мешает разделение экономики на макро- и микроуровни. И вот, как это происходит.

За механизмом рынка стоят общесистемные критерии, за механизмами управления, которые используют предприниматели, – локальные критерии эффективности. Для восстановления связи бизнеса с рыночными темпами изменений общесистемные критерии эффективности управления должны охватить уровень управления предприятиями. Новый механизм экономического развития «достраивает» рыночный контроль за производством непосредственным контролем за эффективностью принимаемых решений на уровне фирм, компаний, банков, предприятий, организаций.

Система сама рождает инструмент реализации предпринимательских прав. Экономический мир замер на пороге революционных преобразований: «Мы находимся лишь в начале самой крупной и наиболее значимой волны экономических перемен за тысячу лет». [13.С.11] Пока что мировая хозяйственная система реагирует на перемены фундаментальным кризисом.

Кризис усугубляется разделением макро- и микроуровня экономики. Такое разделение порождает общественную шизофрению или раздвоение сознания: мир экономистов, управленцев, невольно способствуя кризису, на гражданском уровне требует от государства гарантий стабильности. Предприниматели, по незнанию педалируя низкую эффективность бизнеса, требуют кредитов на поддержание статус- кво. Персонал, не имея побудительных сил к росту активности, требует роста оплаты труда. Логика двойных стандартов коренится в расхождении системных и локальных критериев эффективности управления.

Проблема единства макро- и микроуровня из теоретической переростает в практическую. Для достижения целостности экономической системы ее надо рассматривать через призму взаимодействия трех механизмов саморегуляции: рынка, хозяйственного механизма управления предприятиями и механизма саморегуляции поведения. Единство трех уровней саморегуляции предполагает наличие между ними причинной связи, которая и объединяет качественно различные явления в целостный механизм экономического роста.

Прежняя парадигма экономического развития рассматривала в качестве побудительной силы потребности людей, их интересы. Но и потребности, и интересы не действуют сами по себе. Их действенность опирается на связь с универсальным временем всей экономической системы. Старый механизм экономического развития разрывает эту связь. Потребности, интересы выпадают из логики эволюционного развития, начинают работать на торможение. 

Общая логика взаимодействия причинно- следственных, структурных и функциональных связей задается временем. Надо только понять, как это происходит. Прежде всего выделим общий признак всех трех уровней системы: рынка, управления и поведения. Таким признаком является процесс саморегуляции. Саморегуляция использует информационный вид причинности: это позволяет системе развивать управление, наращивая необходимые степени свободы для принятия решений. Как раз то, что необходимо практике... Что меняется в системе с позиций саморегуляции?

Меняется подход к оценке результатов деятельности. В этом звене механизма экономичекого роста происходят самые кардинальные изменения. Все экономические оценки: цены на твары, услуги, оплата труда, доходы предпринимателей, несут в себе не только финансовые, материальные аспекты достигнутых в прошлом результатов. Оценкав автоматическомрежимеизменяет меру будущей деятельности. Соответственно, изменяются и побудительные мотивы: «Чтобы справиться с сумасшедшей новой экономикой, нам требуется новая бизнес-модель». [13.С.77]

Оценка результатов деятельности по самой свой сути является единством цели и меры. Неадекватность экономических оценок тормозит развитие меры. При торможении меры развитие целей не происходит. Предприниматели теряют опорные точки развития способностей к принятию решений. Развитие мышления задерживается на старых схемах или пытается действовать по аналогии с конкурентами.

Старый механизм роста охватывал вещественные аспекты развития меры: действовал критерий стоимости. Но за гранью механизма экономических оценок оставались нематериальные, временны̀е аспекты меры: активное начало в них принадлежит информационному критерию развития.

Изменение соотношения двух видов активов, материальных и нематериальных, сделало информационный критерий доминантным. По некоторым данным доля нематериальных активов составляет 62%, доля материальных – 38%. Том Питерс обобщает: «В информационную эпоху ценность будет создаваться интеллектуальным капиталом. ГОТОВЫ?»[13.С.77]

Естественно возникает вопрос: «Каким образом экономический рост формирует и передает импульс развития на уровень мышления субъектов?» Без включения мышления в общий механизм причинности искать ответ на этот вопрос бессмысленно.

Поэтому есть все основания утверждать, что основная идея новой экономики проявила себя, с ее позиций и надо рассматривать механизм преодоления кризиса.

Поэтому мы ставим задачу данной статьи следующим образом: осмыслить природы информационных связей и их преобразований как внутри каждого уровня, так и при переходе с одного уровня системы на другой.

Трудность подхода состоит в том, что каждый из уровней саморегуляции кодирует внутренний процесс накопления, хранения и преобразования информации в специфической для него форме.[7] Поэтому анализ информационного взаимодействия требует, во-первых, расшифровки информационных кодов каждого уровня. Под расшифровкой кодов в данном случае понимается выявление алгоритма, по которому происходит преобразование экономической информации в сигнал, влияющий на саморегуляцию поведения.

Во-вторых, определение границ тождественности принципов саморегуляции на каждом из уровней, интерпретации экономического смысла этого тождества и, наконец, операционального выражения найденных принципов. Последнее условие важно с точки зрения проверки истинности найденных принципов и возможности их практического использования предпринимателями. Для иллюстрации подхода рассмотрим рыночную составляющую экономической теории.

Доктрина А.Смита

Тот факт, что эффективность экономического роста поддерживается взаимодействием двух механизмов саморегуляции, конкуренцией и поведением, впервые был отмечен уже в работе А.Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов». Принцип взаимодействия был сформулирован в виде метафоры о «невидимой руке» рынка.

Она звучит так: стремясь только к собственному благу, люди направляются «невидимой рукой» к более высоким целям общества. [19]

Марк Блауг пишет о «невидимой руке»: «Сложилась легенда, что все «Богатство народов» построено на этих наивных доводах, на так называемой доктрине спонтанной гармонии интересов. Но «очевидная и простая система естественной свободы», которая предположительно должна уравновешивать частные интересы и экономическую эффективность, при ближайшем рассмотрении оказывается идентичной понятию конкуренции; «невидимая рука» есть не что иное, как автоматический равновесный механизм конкурентного рынка».[1.С.51]

По умолчанию, рынок признается единственным механизмом саморегуляции. Экономическая теория теряет важнейшую точку опоры: стоящую за принципом «невидимой руки» связь между рыночным механизмом саморегуляции и механизмом саморегуляции поведения.

Но кое-что остается. Обращает на себя внимание   понятие «естественной свободы». На первый взгляд, оно выглядит очередной метафорой. Более содержательный анализ позволяет увидеть другое. 

Во-первых, понятие «естетственной свободы» служит базой принципа laissezfaireили «не нужно вмешиваться», который получил название «рыночного фундаментализма». Во-вторых,  рыночную идеологию обвиняют в том, что именно она смела финансовые рынки. [12.C.6] И это –далеко не единственное свидетельство.

Категоричность выводов может привести общественное мнение к необходимости замены одной идеологии, рыночной, другой идеологией – государственного фундаментализма. Однако известно, что попытки эмпирическим путем найти оптимальное соотношение рыночных и государственных регуляторов не привели к успеху и не смогли предотвратить кризис.

Поэтому принцип «не нужно вмешиваться» требует уточнения: во что вмешательство государства не допустимо и почему, а что, действительно, нуждается в государственном регулировании и, опять же, почему и как. Политические и не только политические дискуссии по этому поводу не закончатся до тех пор, пока не будет раскрыт смысл понятия «естественной свободы». Только тогда одни прекратят отмахиваться от него, как от назойливой мухи, а другие – бросать танки на его защиту.

Предварительно можно сказать следующее. Любые меры государственного воздействия на экономические процессы, учитывающие информационную форму причинности, приемлемы. Напротив, любые действия, сокращающие пространство действия информационного критерия, являются недопустимыми, так как они нарушают свободу проявления сил, побуждающих к росту активности. Более подробные ответы на эти вопросы могут быть получены в ходе анализа взаимодействия саморегулирующихся механизмов трех уровней: рынка, хозяйствования, поведения. 

 Первым шагом будет уточнение понятия «естественной свободы». По мнению автора, за этим понятием стоит свободное проявление механизма саморегуляции поведения человека. В метафоре А.Смита речь идет об управлении «невидимой рукой» поведением собственников капиталов. На какие аспекты поведения собственников опирается действие «невидимой руки» рынка?

В экономической теории нет ответа на этот вопрос, но зато он есть в теории поведения. «Невидимая рука» рынка для поведения является индифферентным раздражителем. Но если этот раздражитель обретает свойства сигнала, то только потому, что он связан неким образом с мотивацией: «Сам факт приобретения индифферентным для какой-либо деятельности раздражителем сигнального значения говорит о том, что он непосредственно связывается с мотивацией (детерминацией) этой деятельности организма». [29. С.196]

Эффективность рынка производна от общего для него и поведения собственника механизма причинности. Для прояснения его действия надо сосредоточить внимание именно на саморегуляции поведения.

Саморегуляция важна тем, что она соединяет свободу и эффективность выбора. При нарушении саморегуляции эффективность выбора снижается, при свободе ее проявления – растет. Не случайно «...даже душители свободы считают необходимым приносить ей клятву верности...Свобода является предпосылкой для развертывания всех человеческих способностей личности...» [26.C.261] Свободное проявление сил конкуренции опирается на развертывание человеческих способностей и в этом случае выводит частный интерес на дорогу экономической эффективности. Остается вопрос, как ему это удается и что может нарушить эту связь?

Экономические решения принимаются в массовом и потому определяющем порядке на уровне хозяйствующих субъектов. Субъект, как автор выбора, находится не только под влиянием рынка. На него вляют прежде всего механизмы управления, созданные им самим. Все условия управления до сих пор создавались под действием локальных критериев эффективности. Поэтому ускорение рыночных изменений превращало механизмы управления в тормоз для развития субъекта – предпринимателя и персонала. Проще говоря, старое управление «вымывало» субъекта из системы.

Ориентация управления на локальные критерии блокирует сигнальное значение информации рынка. Информационный критерий развития исчезает с горизонта управления. Это означает, что информационные связи, присущие системе в целом, на уровне отдельного хозяйстования теряют свои сигнальные свойства. Это и подрывает саморегуляцию поведения предпринимателей и персонала в важнейшей составляющей выбора: мотивации. Старое хозяйствование демотивирует субъекта.

На этот аспект действия экономического механизма обращал внимание еще Й.Шумпетер: «...развитие капитализма повсеместно ослабляет капиталистическую мотивацию». [30.С.14] И далее об управлении: «...именно этот элемент, который является самой важной опорой капиталистического класса, со временем должен рухнуть». [30.С.23]

Частные интересы способны давать вектор общественной значимости, если локальные механизмы управления не блокируют сигналов рынка. Если же механизмы управления блокируют рыночные сигналы, то частные интересы неизбежно теряют горизонт своего действия и потому бизнес вызывает «огонь на себя»: усиливается недовольство общества и педалируется участие государства в экономике.

Равновесие частного и общего интереса не является независимой переменной, напротив, равновесие интересов заисимо от динамики эффективности управления. Такая динамика, как известно, достигается индивидуально каждым отдельным предприятием. На этом же уровне экономики должна действовать функция, контролирующая равновесие интересов.

Экономический контроль за выбором предпринимателем вектора собственного поведения невозможно заменить никакими мерами государственного воздействия. Мерами государственного регулирования возможно поддержать условия роста эффективности управления. При этом опять же возникает вопрос: «Как это сделать, не нарушая причинности экономического роста?»

На каком уровне саморегуляции формируется исходный импульс роста эффективности управления: во внешних бизнесу условиях, конкуренции, на уровне хозяйственного механизма управления или же на уровне саморегуляции поведения? Или же существует закон, связывающий все три принципа саморегуляции в единое целое: конкуренцию, механизм управления и саморегуляцию поведения? Тогда этот закон будет контролировать эффективность принимаемых решений. В любом случае вопрос «естественной свободы» не следует раньше времени снимать с повестки дня.

Вернуть частный интерес на общественно значимые позиции можно только в том случае, если настроить хозяйственные механизмы управления на реализацию ими общесистемной функции контроля за динамикой эффективности управления. Если речь идет об общесистемной функции, то государство не вправе уклоняться от содействия выполнению этой функции.

На первый взгляд, это утверждение кажется тривиальным: какой же собственник не заинтересован в контроле за эффективностью? Коллизия состоит в том, что собственника вполне могут устраивать те темпы роста эффективности управления, которые достигнуты его предприятием, банком и так далее. Но достигнутых темпов роста эффективности может быть недостаточно для поддержания информационных ресурсов, необходимых для наращивания эффективности выбора в следующем периоде. Низкие темпы роста эффективности в отдельных компаниях уменьшают свободу выбора для предпринимателей в целом.

Использование локальных критериев эффективности в управлении создает для предпринимателя риски, имеющие ряд проявлений. Во-первых, субъектный риск. Сдерживание роста информационных ресурсов отрицательно сказывается на принятии решений: снижается масштабность принимаемых решений, управление настраивается на решение текущих задач. Предприниматель начинает работать на коротких рефлексах. Его способность работать с долгосрочными целями не развивается. Во-вторых, объектный риск: снижение отдачи от ресурсов. В-третьих, финансовый риск: рост зависимости бизнеса от заемных средств.     

В-четвертых, макроэкономический риск: уменьшение отчислений в бюджет вызывает рост налоговых ставок. То же самое происходит в кредитной сфере. Последние формы проявления рисков наиболее очевидны и в настоящее время активно растут. Но при этом причина роста налогов, процентных ставок остается скрытой от внимания предпринимателей координатами их видения проблем.

Вопрос об общесистемной функции хозяйствования в равной мере касается как каждого отдельного предпринимателя, так и систему в целом. Реальные механизмы реализации этой функции можно обнаружить с помощью тождественности принципов саморегуляции рынка и саморегуляции поведения. Для этого и берется информационный аспект механизмов саморегуляции.

Тождество означает, что сигналы рыночного механизма находят в   частных интересах точки опоры и разворачивают вектор их действия в сторону реализации целей общества. Это предполагает такую причинную связь между двумя видами интересов, при которой «...особенности первого процесса воспроизводятся в соответствующих особенностях второго». [21.C.26]. 

Эффективность управления явно зависима от универсальных законов и принципиально не может подчиняться локальным экономическим критериям: «В рамках этого целого взаимодействующие объекты не имеют независимых от него функций, их свойства определяются логикой этого целого». [28.C.14] Раскрыть логику целого возможно лишь на базе анализа общих для этого целого механизмов саморегуляции рынка и поведения.

Если из трех механизмов саморегуляции принципы действия двух механизмов являются тождественными, то критерий тождественности, во-первых, будет одновременно универсальным критерием роста эффективности управления, во-вторых, ему будет подчиняться саморегуляция на уровне хозяйствования отдельных собственников.

В-третьих, любые инвесторы: банки, инвестиционные компании, государство и прочие, должны требовать от собственников гарантий соблюдения универсального критерия эффективности управления. В рамках прежней парадигмы такое требование могло восприниматься как ущемление свободы. В рамках новой парадигмы оно означает расширение границ свободы. Если это требование будет воспринято экономическим сообществом, кризис начнет отступать.

Внутренние механизмы хозяйствования, выпадая из логики развития всей экономической системы, нарушают тождество принципов рынка и саморегуляции поведения. Не рынок порождает экономический эгоизм, а подавление саморегуляции на уровне хозяйственных механизмов управления. Этот уровень системы воспроизводит причины кризиса. Но внимание общественности, подавленное его тяжестью, не фокусируется на микроуровне. Отвлечение внимания от локальных механизмов управления составляет сегодня самый большой риск.

Подведем промежуточные итоги. Саморегуляция поведения людей и   саморегуляция рынка имеют общий для них механизм причинности. Локальные механизмы управления не могут не быть органической частью общих для системы механизмов причинности. Эволюция общества, бизнеса и человека обеспечивается единым универсальным законом связи.

Перерождение частного интереса в эгоистический связано с торможением рыночных сигналов, возникающим на уровне внутренних механизмов управления. При снижении информационной значимости сигналов рынка подавляется развитие мышления. Другого механизма для принятия решений нет. А тот, который есть, работает с низким КПД. Отсюда кризис начинается с управления на микроуровне.

В связи с вышесказанным возникает вопрос: «Так ли уж наивна доктрина спонтанной гармонии интересов?» Подчеркнем, что речь идет именно о спонтанной гармонии интересов, а не их искусственного консенсуса. Предварительный ответ может быть таким: между частными и общими интересами располагается механизм, управляющий ростом эффективности управления. Пределы роста эффективности задаются нарушением принципа саморегуляции именно этого механизма. Маломощность выбора разрушает условия естественного равновесия интересов. Доминирование любой из сторон, частных или общих интересов, ведет к торможению эффективности управления.

Поскольку спонтанная гармония интересов связана с динамикой   эффективности управления, доктрину такой гармонии никак нельзя назвать наивной. Но проблема здесь возникает.

 

Проблема перевода рыночных

сигналов на язык поведения

Управление вынуждено пользоваться множеством экономических показателей. Как правило, они отражают прошлые результаты. Поэтому большинство менеджеров часто игнорируют подобную систему и сравнивают ее с управлением автомобилем, глядя в зеркало заднего вида. При использовании принципа саморегуляции картина меняется.

Практический смысл саморегуляции состоит в том, что, во-первых, она позволяет вычислить показатели будущего экономического роста. Во-вторых, динамика показателей опирается не только на использование существующих ресурсов, но и на развитие интеллектуальных ресурсов компании. В-третьих, использование модели будущего развивает умение работать с долгосрочными целями. Наконец, принцип саморегуляции, заложенный в экономическую информацию, передает ей функцию сигнала, влияющего на выбор.

Для опоры управления на саморегуляцию надо из множества показателей сделать систему, способную ориентироваться на будущее время в автоматическом режиме. Проще говоря, система показателей становится саморегулирующейся, если задана ее   структурная динамика: изменения одних показателей одновременно должны отражаться на изменении прочих показателей, входящих в систему.

Такая система действует как экономическая модель бизнеса. В этом случае предприниматель получает инструмент экономического контроля за управлением, гарантирующий ему рыночные темпы изменений. Модель будущего задает экономические свойства управлению. Способная к самокорректировке, такая модель и будет работать на преодоление кризиса в управлении. Таким образом механизм преодоления кризиса требует операциональной расшифровки принципа саморегуляции.

Рассмотрим сначала саморегуляцию на примере рыночного механизма. Рыночный механизм включает в себя два уровня проявления: отраслевой и межотраслевой, то есть конкуренцию и товаров, и капиталов. Второй уровень конкуренции, как правило, в экономической литературе рассматривается отдельно от первого. При разделении двух частей конкуренции принцип саморегуляции исчезает из поля зрения. Это происходит в силу нарушения уровней анализа: игнорируя взаимодействие двух уровней конкуренции, мы теряем часть механизма причинности.

 Исключение составляют теоретические работы К.Маркса и Й.Шумпетера, назвавшего межотраслевой уровень конкуренции динамической конкуренцией.Й.Шумпетер не только знал Марксов анализ конкуренции, но и видел его недостаток: «Итак, Маркс видел этот процесс индустриальных изменений более ясно, чем любой другой экономист его времени. Еще более полно осознавал он его основополагающее значение. Но это не означает, что он правильно понимал его природу и верно анализировал его механизм. У него этот механизм проявлялся только лишь в механике движения масс капитала. У него не было адекватной теории предпринимательства, а неспособность отличить предпринимателя от капиталиста вместе с ошибочной теоретической методологией является источником многих ошибок». [30.С.69] .

 Создание адекватной теории предпринимательства – это практический вопрос. Предприниматель – субъект выбора и субъект активных экономических действий. В механизме предпринимательского типа поведения господствует форма причинности, ведущая к развитию мотиваций, то есть информационная форма причинности. Соответственно, понимание законов действия этой причинности даст возможность расширенного воспроизводства предпринимательского типа поведения. Поэтому и механизм рынка необходимо анализировать с позиций информационного взаимодействия его уровней. При свободном проявлении причинности, экономическое развитие сопровождается воспроизводством не только вещественных факторов, но и субъектов выбора. Это и есть целостность.

Вернемся к конкуренции. Взаимодействие отраслевого и динамического уровней отражается связью доходов с производительной силой труда:

Дох.1 = Дох.0 х П1 : П0, где
Дох.1 – доходы компании этого периода;

Дох.0 – доходы той же компании предшествующего периода;

П1 – производительная сила труда данного периода;
П0 – производительная сила труда предшествующего периода.

Экономическая история знает длительную дискуссию о различии показателей производительной силы труда и производительности труда. Она закончилась исключением производительной силы труда из практики хозяйствования. Между тем, именно этот показатель является частью операционального выражения принципа саморегуляции. Экономический смысл показателя можно проиллюстрировать следующим образом:

 
                       

\"\"
\"\"
 

 

Рис.1.Использование времени           Рис.2. Изменения в использовании
                                                                                              времени

Два отрезка на рис.1 и рис.2 отражают длину календарного рабочего времени, допустим, за год. Они абсолютно равны друг другу. Их различие

проявлено на внутреннем уровне. За первую часть рабочего времени создается эквивалент фонда оплаты труда, за вторую часть – эквивалент, возмещающий прочие издержки и содержащий прибыль.

Как видим, речь идет об изменении качества использвания времени: чем меньше система тратит времени на воспроизводство средств своего жизнеобеспечения, тем больше его остается на развитие условий будущей деятельности. Внутренняя структура времени отражает момент развития меры, что и фиксирует производительная сила труда.

Разделительная черта на рисунках показывает направление движения производительной силы труда: в данном примере время на создание эквивалента фонду оплаты труда сокращается. Абсолютная величина фонда оплаты труда при этом может расти. Сокращается время на создание эквивалента фонду. При той же длине рабочего време

Публикации

Латвийская фирма открыла формулу бизнеса
- Интервью газете "Бизнес&Балтия" от 6.08.2008 г.

Бизнесом управляют коды развития
Знаниям нет замены
- Статья опубликована в газете "Бизнес&Балтия" октябрь, 2007

Предпринимательство: какое оно есть и каким должно быть
- Интервью газете "Ракурс" от 9.05.2008 г.

Основная проблема, освещаемая в книге «Как выйти на устойчивое экономическое развитие»
Каждый ли может стать предпринимателем?

Интервью С.Григорьевой газете «Час», 4 августа 2006 года

Пять признаков устойчивости
Статья опубликована в газете «Бизнес&Балтия» в июле 2006 года


Причины и механизм преодоления кризиса


Copyright © 1991-2008 ASEG Consulting Ltd.